История России
Россия с начала II Мировой войны и до Брежнева.

Главная страница

 

Содержание

Оттепель - Самиздат

В сталинские времена единственной дозволенной философией был марксизм. Всякая свободная мысль строго каралась. Было время, когда многие, и не только партийцы, верили в непогрешимость этой обязательной, официальной идеологии.

Но со временем эта вера стала испаряться и, в конце концов, марксизм стал мертвой догмой, которая перестала удовлетворять даже большинство коммунистов. Но, живя под страшным гнетом террора, люди молчали. Когда же миновал век Сталина, у них появилось желание избавиться от грубой опеки компартии над их религиозными убеждениями и умственной деятельностью в разных отраслях культуры: литературе, искусстве, науке.

Однако, сталинско-ждановское требование - творить в духе “социал-реализма” - осталось и после смерти Сталина. Поэтому многие писатели перестали писать, ограничив свою деятельность переводами иностранных классиков. Были и такие, кто писали про запас, в ожидании лучших времен.

После XX съезда появилась надежда, что такие времена настали. Они действительно настали, но не вполне и притом кратковременно. Цензура допустила издание романа Дудинцева “Не хлебом единым”, повести И. Эренбурга “Оттепель” и еще несколько небольших произведений, но печатание романа Б. Пастернака “Доктор Живаго” не было допущено, а его автор подвергся гонению. Ему пришлось отказаться от Нобелевской премии за написание этого романа и он был исключен из союза писателей.

В этот период большую роль в деле возрождения русской литературы стал играть журнал “Новый мир”, редактором которого был Александр Твардовский, сумевший привлечь, в качестве сотрудников журнала, все талантливое и честное, что было в то время в русской литературе. Благодаря его стараниям, с личного разрешения Хрущева, в 1962 г. в № 11 “Нового мира” появилась повесть, до тех пор никому неизвестного писателя, Александра И. Солженицына “Один день Ивана Денисовича”.**

Успех этой правдивой повести был огромным. Весь тираж № 11 “Нового мира” был распродан мгновенно. В киосках повсюду висели объявления: “11-го номера журнала 'Новый мир' в продаже нет”.

Вслед за “Иваном Денисовичем” появился целый ряд романов, повестей, рассказов, исторических очерков и других произведении на лагерные темы, в которых, хотя и осторожно, писалась правда.

Когда в 1963 г. власть начала борьбу с проявлением свободной мысли в литературе, истории социологии и науке, это привело к усилению деятельности “Самиздата” и к тому, что писатели стали переправлять свои произвдения за границу.

28 июля 1958 г. на площади Маяковского состоялось открытие памятника поэту. После официальной части, неизвестные поэты начали читать стихи. Такие встречи стали постоянным явлением. На них читались стихи не только Маяковского, но и Гумилева (расстрелянного в 1921 г. за контрреволюционную деятельность), Анны Ахматовой, Пастернака. Там впервые прочел свои стихи и Юрий Галансков. Постоянным участником этих собраний был и Владимир Осипов.

На встречах дело не ограничивалось чтением стихов. Возникали споры о литературе, живописи, музыке и, правда осторожно, на политические темы.

В связи с этими собраниями появилась потребность в издании печатных орагнов. Так как на издание таковых нельзя было получить разрешения, их стали издавать собственными средствами, неофициально. Так, весной 1960 г. возник “Самиздат”. Первым из таких журналов был “Синтаксис”, затем стали появляться и другие: “Феникс”, “Сфинкс”, “Бумеранг”, “Спираль”, “Вече”, “Демократ”, “Хроника текущих событий” и др.

Самиздатская деятельность не ограничивалась журналами, в которых печатались стихи, небольшие литературные произведения и хроника, таким способом стали издаваться и распространяться и более крупные работы исторического и социологического содержания, как заграничных писателей (“Новый класс” Джиласа и др.), так и недопущенные цензурой или изданные минимальным тиражом произведения местных, советских авторов: “Доктор Живаго” Пастернака, “Не хлебом единым” Дудинцева и другие.